Период первоначального накопления для них закончился, и все свои силы и капиталы многие из них направляют на грюндерство, на поиск новых источников обогащения». Заметим, однако, что ко времени начала реформы состояние Дмитрия Бенардаки оценивалось в 20 млн рублей, и что у него уже были и другие источники обогащения. Деньги, полученные от доходов с откупа, Бенардаки вкладывал в другие виды бизнеса. Так, в 1860 году в Оренбургской губернии он имел 620 тысяч десятин земли и 10 тыс. душ крепостных. «Слава о хозяйственности помещика Бенардаки гремела по всей России» (Корин, 2004). А ещё у него было 16 заводов в 6 губерниях. И не случайно, видимо, прототип «раздвоился» в «Мёртвых душах»: обе ипостаси Дмитрия Бенардаки – помещик и капиталист-заводчик – были настолько яркими, что Гоголю запросто хватило на двух героев.

Мне не удалось выяснить, когда у Д. Е. Бенардаки появились первые заводы. Возможно, что первыми были Верхне- и Нижне-Троицкий и Усень-Ивановский медеплавильные заводы, основанные И. Г. Осокиным в 1754, 1760 и 1761 году соответственно. Бенардаки купил их через 10 лет после начала своей предпринимательской деятельности, в 1837 году. Но заводы, по всей видимости, оказались убыточны. В 1853–1854 году, как утверждает «Уральская историческая энциклопедия» (www.ural.ru), они перешли в казну и были закрыты. Хотя это утверждение отрицают на Башкирском суконном комбинате, говоря, что это старое предприятие, известное раньше под названием «Нижне-Троицкая суконная фабрика», было основано «царским министром» (!) Д. Бенардаки на базе… медеплавиль-ного завода.

Но если Дмитрий Егорович Бенардаки и занимался (в числе других бизнесов) лёгкой промышленностью, то всё же не она, по всей видимости, сделала его известным фабрикантом. В 1859 году Бенардаки купил Верхне-Авзянопетровский чугуноплавильный и железоделательный и Нижне-Авзянопетровский железоделательный заводы. Оба этих завода, основанные столетием раньше графом П. Шуваловым на притоке р. Белой в Башкирии и работавшие, как единый комплекс, к тому времени уже не раз поменяли владельцев. От Шувалова они перешли к К. Матвееву, затем заводы купил Е. Н. Демидов, после смерти которого их владельцем стал В. С. Демидов. Потом хозяином заводов стал М. П. Губин, за ним – Н. Е. Тимашов.

Став новым собственником Авзянопетровских заводов, Дм. Бенардаки сразу же приступил к их модернизации. Установил на обоих заводах пудлинговые печи, прокатные станы, паровые машины и паровые молоты. «При нём работа заводов значительно оживилась… Введение паровых машин и электропривода позволили довести в 1861 году выпуск чугуна до 190 тыс. пудов» (www.beloretsk.ru). Но, когда после смерти Дмитрия Егоровича его наследники были объявлены несостоятельными, с 1870-х годов эти заводы были взяты в казённую опеку. Ещё одним крупным металлургическим заводом из числа принадлежавших некогда Дмитрию Бенардаки был медно-чугунный завод, основанный шотландцем Чарлзом Бердом на Гутуевском острове Санкт-Петербурга.

Бенардаки купил завод после смерти основателя (в 1843 году) у его сына Фрэнсиса. Однако и производство чугуна, стали и проката не было, как мне представляется, главной целью Бенардаки-заводчика. Скорее, он занялся этой деятельностью, желая иметь дешёвые материалы для того же судостроения.